|
Мотя умерла в одночасье. Агафья мне рассказывала:
– Поросёнка кормила, ни на что до этого не жаловалась. Потом пришла из сарая, чугунок поставила на стол и говорит: «Что-то притомилась». Легла на постель, полежала немного, только промолвила: «О Нюше тоскую, хоть бы разок ещё её повидать», – и померла.
На другой день похороны, я Нюше телеграмму срочную отбила. Ну, думаю, коли не приедет, не племянница больше она мне. Не прощу ей, нет, не прощу!
Но Нюша приехала, и не одна, а вместе с детьми – Витей и Алёшкой. Похоронили мы Мотю. Тяжело мне было прощаться с ней. Вместе детство прожили, всю жизнь вроде бок о бок были – и вот теперь ушла она навеки.
На похороны приезжали и Вера с Дмитрием, Нюша их приняла холодно, сурово. Но ей в горе всё прощалось.
Через несколько дней Нюша побывала у меня в Самети. Была она опять в строгом черном платье, сдержанная, печальная. Смотрела я на неё и думала: до чего же красива, да народ верно говорит: не родись красивой, а родись счастливой.
– Мама Паня, совсем я ушла от Константина, – сказала мне Нюша. – Домой не думала возвращаться, вроде стыдно, а тут похороны. Сразу решила: мама моя, моя Мотя, указала мне путь: вернись домой и дома всё решай. Костя в ногах валялся, да теперь уже поздно – нет больше любви к нему, нет доверия. Неважно, что мне не 19, а уже 27 лет, не старая же я ещё. Начну всё сначала.
– Ну и молодец, – отвечаю ей. – Что же ты решила?
– Думала я, мама Паня, что стыдно мне будет перед людьми в своей деревне показываться, смеяться станут. А дело-то как повернулось: пришёл ко мне сам председатель колхоза Семён Семёнович. Я ему очень благодарна за речь, которую он произнёс на похоронах мамы, когда высоко оценил её 30-летний труд дояркой на форме.
Ну а тут пришел к нам, деток моих приласкал, ласковое слово сказал тётке Агафье. Потом ко мне подсел, да и говорит: оставайся, мол, у нас в колхозе, всё мы знаем, какая ты боевая и самостоятельная, мы тебя заведующей молочной фермой поставим. Я отвечаю, что подумать надо, а сама где-то в глубине души знала – откажусь! Я бы с удовольствием стала работать на ферме, знаю, что справилась бы, да другая беда подстерегала меня. На похоронах увидела я Григория, и сердце ещё больше упало, хотя горе и так подкосило меня. Мама Паня, как уехал тогда Григорий от меня из Горького, поняла – люблю его, и невмоготу мне было бы жить с ним в одной деревне врозь. И ему будет трудно, чувствую, тянется он ко мне всей душой. Нельзя мне в деревне оставаться, одно страдание будет. Уеду, а куда? В Горький ни за что! А куда, ещё не знаю. Тетка Агафья сказала, что поедет со мной хоть на край света, будет за детьми присматривать, хозяйство вести. Только в деревню она хочет, в город отказывается.
– Дояркой будешь работать?
– Буду.
– Тогда и колхоз тебе подберём. Тебя же ребята на съезде комсомола приглашали работать, всерьёз приглашали, вот и выбирай. Или вот что. Едем со мной в колхоз «Октябрь» Нерехтского района, я как раз завтра еду туда. Посмотришь, может быть, и захочешь там обосноваться.
– А что это за колхоз? – поинтересовалась Нюша.
– Слабый колхоз. Так мне о нём и сказали в обкоме партии. Я шефство над ним взяла.
– Как это? – удивилась Нюша.
И я рассказала ей, «как это», и она решила съездить туда вместе со мной.
Ночью я долго не могла заснуть, мысли гнали сон, волновали. А думала я о причинах, что побудили меня на мысли взять шефство над отстающим колхозом.
С огромным волнением и интересом читала, вчитывалась, изучала я Продовольственную программу СССР. Это чёткая программа всей нашей работы, пути решения самых узловых, самых важных вопросов сельскохозяйственного производства, тех проблем, которые тормозили наш дальнейший рост. Здесь учтено всё: укрепление материально-технической базы агропромышленного комплекса, совершенствование управления, планирования я экономического стимулирования, интенсификации производства, высокоэффективное использование земли, ускоренное внедрение достижений науки и передового опыта, развитие специализации и концентрации производства на основе расширения межхозяйственных и межотраслевых связей.
Особо я обратила внимание на то место в Продовольственной программе, где говорится о борьбе за экономию и бережливость. Мне по сердцу, что так остро ставится этот вопрос. Даже в своем колхозе приходится иногда наблюдать, как кто-нибудь из механизаторов небрежно относится к технике. Начинаешь ему выговаривать, а он в ответ:
– Прасковья Андреевна, машин, что ли, теперь мало? Что особенного, что немного борт грузовой машины поломал? Можно и починить! Велика важность, щепка какая-то отлетела.
Мы, правда, стараемся не проходить мимо любого технического нарушения, тут же принимаем меры, провинившихся и на правление колхоза вызовем, и на собрании обсудим, если нужно – лишаем премии. Очень строго следим за соблюдением всех технических правил, за сохранностью техники.
В своё время я много раз встречалась с известной женщиной-механизатором Дарьей Матвеевной Гармаш, и она рассказывала мне о том, как заботливо следили за тракторами в её женской тракторной бригаде. Ее подвиг и подвиги её подруг навечно вошли в летопись истории Великой Отечественной войны.
Это были чрезвычайно трудные годы и для работников сельского хозяйства. Многие мужчины ушли на фронт, туда же отправлено было немало техники, лучшие кони. В деревне остались в основном женщины, подростки, дети. Старая техника, запчастей нет, новых машин тоже. И вот на трактора сели девушки и женщины. Кончали они краткосрочные курсы и приступали к работе. Дарья Гармаш работала трактористкой ещё до начала войны. В Рыбновской МТС Рязанской области её сделали бригадиром женской тракторной бригады. Их было шесть, трактористок-девушек, им дали три изношенных колесных трактора ХТЗ. Ремонтировали они их сами. Запчастей и деталей не хватало, так девчата сами что-то придумывали, искали, изобретали, подваривали, подшлифовывали, смазывали и снова пускали в ход. В начале 1942 года, в самый разгар войны, трактористки Орджоникидзевского края обратились с призывом ко всем женским тракторным бригадам включиться во Всесоюзное социалистическое соревнование. Это обращение было одобрено ЦК ВЛКСМ.
В соревнование включились много женских тракторных бригад, в том числе и бригада Дарьи Гармаш. К посевной они тщательно подготовили свои старенькие машины, постановили: от каждой трактористки требуется находчивость, старание, прекрасное знание техники, самое бережливое отношение к машине, чтобы не было ни одной поломки в поле, чтобы трактор работал по двадцать часов в сутки. Девушки решили максимально экономить горючее, бороться за каждую его каплю. Для этого они подвесили баночки под каждый отстойник, чтобы из бака горючее не проливалось на землю. И за смену почти у каждой трактористки набиралась целая баночка, а это, поди, пол-литра.
А теперь мало кто думает о каждой капле горючего. А почему? Потому что мы богаты? А разве богатство означает расточительство? Чаще, как можно чаще надо нам думать об экономии, сбережении народного добра. Ушла у тебя капля горючего в землю – считай, украл ты у себя и у народа копейку, две, три! Пора всем научиться считать.
В первый же день своей работы девчата из бригады Гармаш перевыполнили дневную норму, хоть и были они почти все новичками. А ведь сколько сейчас трактористов, проработавших по нескольку лет, подчас не выполняют нормы. А почему? По халатности своей, потому что им на свою работу наплевать, а значит, наплевать и на самого себя. Позор один, да и всё.
Девчата работали с чувством огромной ответственности – стране нужен хлеб! И они трудились, не жалея себя, борясь за каждую минуту, чтобы она не прошла даром для работы. Вот как сама Гармаш вспоминает о первом дне работы молодых девчат на посевной:
«Потные, измученные трактористки спрыгивают на землю. От солнца и ветра лица у всех красные. Они работали на тракторах одиннадцать часов. Никто из них толком не может разогнуться. Нюра Анисимова держится руками за поясницу и комично стонет:
– О-о-о! Не голова, а котёл!
Фомина пытается разогнуться, ей больно, она сжимает губы, молчит. Стародымова скособочилась и испуганно спрашивает:
– А кишки в животе от тряски могут перевернуться?
– Не могут, – отвечает Кочетыгова. Нюся Фомина сквозь гримасу боли шутит:
– Смотрите, как ходим-то, будто ранены в мягкое место.
Все смеются, и работа закипает».
За пересменку они должны были осмотреть и подготовить тракторы для второй смены. Это они делали самым тщательнейшим образом и всего за 30 минут. Когда учетчица Н. Фомина, измерив вспаханное поле, объявила, что все девчата выполнили нормы, молоденькая девушка, трактористка Анисимова, кричит: «А мы еще не столько вспашем. Вот мы какие!»
Благодаря старательному уходу их старенькие тракторы работали безотказно. Эти изношенные машины давали невероятную до сих пор выработку, перекрывая все официальные нормы.
Эта женская тракторная бригада завоевала первое место в соревновании между женскими бригадами. Ей было присуждено переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ, которое они удерживали за собой все годы войны. Сейчас это знамя находится на вечном хранении в Центральном музее Революции СССР.
Вот так работали девушки, вот так экономили каждую рабочую минуту, каждую каплю горючего.
А разве каждый из нас не может так работать? Может, да еще как!
Мы хотим быть богатыми, а кто же нам создаст богатство, кроме нас самих? В своей семье мы очень бережливы, а когда касается государства – тут уж очень щедры. А государство – это мы с вами, и чем богаче государство, тем богаче мы. На словах все это вроде понимают, а на деле? На своем рабочем месте? Вот тут частенько и расходятся слова с делами. Недодала молока корова – ладно, сойдет, не помассировал вымя – и так хорошо, не вычистил корову – шут с ней, а ведь это потерянное молоко. Ты потерял, я, она, четвертая, пятая, вот магазин и недополучил молоко.
Надо больше воспитывать в людях экономное отношение ко всему, воспитывать чувство подлинного, рачительного хозяина, сознание всей полноты ответственности за свою работу и экономное расходование всего, что мы потребляем и используем, – хлеба и газа, масла и электроэнергии, мяса и бензина, во всем быть экономным и честным перед народом.
Много я об этом думала – нужно строже, строже и строже спрашивать с людей. Нельзя нам, руководителям, проходить мимо любого случая расточительства. Взял кто-то с производства гвоздь, гайку –– не проходи мимо, а останови расхитителя. А то он взял сегодня гвоздь, завтра возьмет горсть их, а там и килограмм. Нельзя проходить мимо любого случая расхитительства, разгильдяйства, мимо работника, даром тратящего рабочее время! Береги же народное добро и время, как берегли девчата из женской тракторной бригады Даши Гармаш.
Ещё очень меня порадовал второй раздел программы, в котором говорится об организации торговли продовольственными товарами. Этот вопрос от нас, работников села, мало зависит, а многие из тех, кто за него отвечает, относятся к своим обязанностям халатно, работают с «холодной душой».
Сколько я расстраивалась, когда из-за трудностей сбыта пропадали у нас прекрасные овощи! Помню, выросла у нас замечательная столовая свекла. Не свекла, а просто сахар, ровная и сочная. Договорились мы еще ранее с трестом столовых о доставке им свеклы. Приезжаем – от ворот поворот, говорят: завалили нас свеклой, везите обратно. Мы в горторг. И там не нужна наша свекла. Возили-возили, так обратно и привезли эту замечательную свеклу, скормили коровам.
Приезжала я как-то в Москву, остановилась у знакомой, глядь – у неё на кухне лежит вялая, грязная, полусгнившая свекла. Говорю ей:
– Где это ты такое «добро» взяла?
– Да только что из овощного магазина принесла, – отвечает она мне, – лучше не было.
– А это что за грязный горох? – спрашиваю я, рассматривая в ящике мелкую картошку. – У нас такой только свиней кормят.
Вернулась домой, выслала в Москву своей знакомой чудесной, крупной и вкусной костромской картошки, которой у нас в тот год было девать некуда – урожай богатый, а вывезти туда, где она нужна, было невозможно.
А сколько еще картошки остается в поле! Пройдет картофелеуборочная машина, а после неё в земле еще много клубней, но никто не собирает. Мы у себя в колхозе собираем, знаем, сколь ценен этот продукт питания для людей, а отходы прекрасно идут на корм скоту.
Однажды при проверке выполнения социалистических обязательств была я в одном колхозе, попросила провести меня на картофельное поле. Народ удивился, говорит:
– А мы картофель уже убрали.
– Машиной? – спрашиваю.
– Конечно.
– В земле осталась картошка?
– А как же, остается. Да немного, поди.
Я спросила председателя колхоза, почему они не подбирают оставшуюся в поле картошку. Он ответил:
– Рук не хватает в колхозе. Гадай не гадай – нет рабочей силы.
– От вас завод близко, связались бы с завкомом, пусть рабочие приезжают и для заводской столовой бесплатно картошку выбирают. Ту, что после машинной уборки в поле осталась.
Председатель прямо-таки оторопел.
– А колхозу-то какая прибыль от этого? – И с недоумением смотрит на меня.
– Очень простая – картофель не пропадет даром, а пойдёт к столу рабочего человека. А завод вам чем-то другим поможет. Машины какие отремонтирует или еще что.
– А пойдёт на это завод?
– Думаю, что пойдет. Но я это к примеру сказала, к тому, что если колхоз иницативный, так у него ничего не пропадает даром. Пи одной морковочки. Чего-нибудь да придумают.
– А вы сами рассказывали, как отличной свеклой коров кормили, – не сдавался председатель.
– Так скормили, а не сгноили в земле. После того случая мы уже учеными стали, все оформляем так, что покупатели у нас твёрдые. Только это не на блюдечке нам подается, сами трудимся и по вопросу сбыта, именно трудимся, но и обком партии серьёзно этим вопросом занимается.
Так разве только в одном этом колхозе остался картофель в поле? Часто получается просто парадокс: легче вырастить, чем полностью убрать и в лучшем виде доставить продукт людям. Это очень важный вопрос, и решить его не так просто, как кажется.
Очень многие жалуются на плохие дороги, по ним не больно-то в сохранности все до зернышка довезешь да потребителя, да и вообще сможешь ли вывезти из хозяйства всю свою продукцию.
Теперь вопросам дорог и транспорта будет уделено самое серьёзное внимание. Это очень важно – без хороших дорог колхозу одна беда. Пошли дожди, и ничего из хозяйства не вывезешь, коли для транспорта не выделишь трактор. А тракторы ведь для других работ предназначаются. Дорога – это нерв хозяйства, без нее как без рук.
Отсутствие дорог отрицательно сказывается на всёем, хозяйстве. Нет дорог – нет и достаточных кадров, не хватает рабочих рук. Не хочет молодёжь оставаться в глубинках, отрезанных от всего мира. Об этом мне как депутату пишет много народа. А недавно я получила письмо от Сергея Колобова, того самого сельского механизатора, с которым мы встречались на XIX съезде комсомола. Он пишет:
«Здравствуйте, уважаемая Прасковья Андреевна!
Я хорошо помню нашу встречу с Вами в гостинице «Москва», всё, что Вы нам говорили. И сейчас, когда я нахожусь под сильным впечатлением от Продовольственной программы, меня потянуло к Вам, хочется с Вами посоветоваться.
Как я понял, одна из главных задач Продовольственной программы – это повышение урожайности зерновых и кормовых культур. Мы крепко решили начать уже в этом году воплощать в жизнь принятую программу. В нашем совхозе в это лето получен хороший урожай кормовых, в большинстве это многолетние травы – тимофеевка и клевер. Досрочно выполнен, а затем и перевыполнен план по заготовке силоса и сенажа. Совхозу вручено переходящее Красное знамя райкома КПСС. Урожайность зерновых по сравнению с прошлым годом мы удвоили, пока в среднем собрали по 13 центнеров с гектара, в прошлом же году собрали по 7,5 центнера.
Я сейчас работаю на комбайне, убираю хлеб. Начал убирать озимые 16 августа и кончил 29-го. В совхозе четыре отделения. Во втором отделении между уборкой озимых и яровых получилось «окно». Подумав, мы решили убрать солому. Наш звеньевой Вадим Соловьев работал на погрузчике, а я с Павлом Аристовым – с волокушами, а затем на скирде укладывал солому. Помогал нам и Александр Соловьев, учащийся Михайловского СПТУ. Поработать пришлось всего два дня, но за это время мы поставили 12 скирд – 40 тонн корма на зиму. Было приятно, что мы сверх плана сделали эту работу. Озимых мы сжали со 177 гектаров, с яровыми получилось затруднение. В основном это овёс, и он, во-первых, не успел хорошенько созреть, во-вторых, при такой урожайности наши сушильные пока не справляются, не успевают просушивать всё, что мы намолотили. Приходилось или ссыпать на землю, или ждать, когда просушат, а осень не ждёт, уже октябрь за окном, а у нас убирать еще около 1000 гектаров. Работаем каждый погожий час, чтобы убрать все выращенное. Времени не жалеем, работаем столько, сколько разрешает погода, – хоть в ночь, хоть в полночь, лишь бы убрать. Такое у нас всех желание и стремление.
У нас плохо с кадрами. В совхозе остается очень мало молодежи, работать становится некому. Причины – жилье, зарплата, дороги – хотя бы была приличная дорога до райцентра! Дождей еще было мало, а автобус до райцентра уже не ходит. За два года уложили всего шесть километров асфальта, а от нас до райцентра 40 километров. Вот почему с такой радостью читали мы в Продовольственной программе, что будут приняты коренные меры по улучшению положения с дорогами, транспортом, резко должны улучшиться социально-бытовые условия на селе. Тут обо всём сказано, в чем мы нуждаемся, предусмотрено все, чтобы мы жили хорошо.
Извините, может быть, написано неразборчиво, время полночь, тороплюсь. Дни все заняты, а так хотелось с Вами поговорить. Хорошее время наступает. Всем нам очень понравилась Продовольственная программа».
В тот же день я получила письмо и от Ольги Федоровой, доярки колхоза «Крейсер «Аврора» Ярославской области, той самой Оли, которая так понравилась и так взволновала Нюшу.
Читала я это письмо и думала – вот типичные черты нынешней деревенской жизни. Сельская молодежь теперь иная, чем прежде, грамотная, самостоятельная. Многие учатся в институтах, крепнет своя сельская интеллигенция. И Нюша, способная, талантливая, легко могла вырасти в крупного специалиста, видного сельскохозяйственного работника. А она?.. Всё бросила, погналась за призрачным счастьем. Ох, как я жалела её! Ведь вот опять две жизни, две судьбы: Нюша и Оля.
А Ольга писала:
«Я еще находилась под свежими впечатлениями от съезда комсомола, когда была одобрена Продовольственная программа СССР. Я, как и вся молодёжь страны, с воодушевлением восприняла решения майского Пленума ЦК КПСС. Продовольственная программа – это широкое поле приложения сил для каждого из нас. Помните, на комсомольском форуме говорилось: надо, чтобы каждая комсомольская организация, каждый комсомолец села и города чётко знали свое место в такой огромной работе.
Как же конкретно наш колхоз «Крейсер «Аврора», комсомольская организация и я лично приступили к реализации Продовольственной программы? Колхоз больше обычного заготовил в этом году сена, силоса, травяной муки, что особенно радует нас, животноводов.
Колхоз всегда много строил. Сейчас особенно. Строятся новые производственные помещения, объекты соцкультбыта, жилье. Все это способствует закреплению молодёжи на селе. Комсомольская организация колхоза растёт и молодеет. Приходят на работу молодые механизаторы, ребята возвращаются из армии, женятся, жён привозят в колхоз.
У меня успехи неплохие, годовое обязательство перевыполню, прибавку к уровню прошлого года по надоям получу не менее 150 килограммов. Более 90 процентов молока по ферме идёт первым сортом. Мы постоянно работаем над повышением качества молока. Я уделяю большое внимание пропаганде материалов майского Пленума ЦК КПСС, решений XIX съезда ВЛКСМ – это, я считаю, тоже мой скромный вклад в реализацию Продовольственной программы…»
Читала я это письмо и как бы чувствовала биение большой, полной до краёв жизни Оли. Заочная учеба в институте, постоянный труд на ферме, комсомольская работа, пропагандистская. Вот это жизнь, интересная и кипучая! Настоящая.
Изучая Продовольственную программу, я, конечно, больше всего думала о близком моему сердцу животноводстве. В программе четко говорится: «Главное направление увеличения производства молока и молочных продуктов – повышение продуктивности коров. Ставится задача – добиться к 1990 году роста удоя молока в среднем на корову в колхозах и совхозах на 500–600 килограммов. В районах развитого молочного животноводства довести средний годовой удой молока до 4 тысяч килограммов на корову».
Размышляя над этими важными задачами, я думаю о молодежи – вот где для неё широкое поле деятельности! Работай, твори, дерзай, добивайся невиданных удоев, добивайся отличной кормовой базы. Трудись с желанием, огоньком, энтузиазмом. И вы, юноши и девушки, ощутите подлинное счастье творческого труда, счастье быть на передовой, счастье участвовать в борьбе за повышение благосостояния народа.
Я получаю много писем от тружеников села, люди делятся своим мыслями о Продовольственной программе, просят советов, каждый хочет самым активным и действенным образом включиться в выполнение поставленных задач.
Письмо Сергея Федоровича Радченко, главного инженера колхоза «Прогресс» Ярославской области, заставило меня крепко задуматься. Он мне писал:
«Продовольственная программа вызвала воспоминания о XIX съезде ВЛКСМ и напомнила нашу встречу с Вами, Ваше напутствие – идти к своей цели, не отступая ни перед какими трудностями. Решил поделиться с Вами своими мыслями относительно программы и её реализации.
На состоявшемся у нас недавно партийном собрании шёл большой разговор о том, что нужно сделать каждому коммунисту, каждому труженику хозяйства, чтобы уже в этом году мы начали проводить в жизнь Продовольственную программу, получили первые плоды от её осуществления.
Наш колхоз находится на севере Ярославской области, большая отдалённость от областного центра, крупных городов и железной дороги обусловили специализацию нашего хозяйства как льно-животноводческого. Более одной трети пашни занято под кормовые культуры. Мы стараемся сполна использовать резервы укрупнения кормовой базы, лучше использовать для запаса кормов естественные угодья. Животноводы хозяйства ставят задачу получить годовой удой молока от каждой коровы 2200 килограммов в год, из них 98 процентов продать государству первым сортом».
Вот тут-то я серьезно и задумалась. Хоть кормовая база у них хорошая, план заготовки кормов перевыполнен, а они ставят своей целью добиться всего-навсего по 2200 килограммов молока в год от коровы! Это такая малость! Тогда в чем же дело? Вывод у меня напрашивался один – значит, плохой уход. Даже если коровы в их стаде не племенные, но мы-то по своему опыту хорошо знаем, что и таких коров можно раздоить при толковом рационе и хорошем уходе. А если стадо не племенное, почему такой, видимо, богатый колхоз не ведёт племенную работу? С какими коровами-пеструшками начинал наш колхоз племенную работу? А ведь вывели породу! Если есть желание, любую гору можно свернуть. И чем дальше читала я письмо Радченко, тем больше убеждалась в мыслях, что их колхоз неплохой. Много специалистов и техники, много молодежи, а молочная ферма отстаёт.
И я вспомнила другие колхозы, которые я знала, где хотели улучшить надои и стремились к этому, но очень неумело, и дело шло туго. Не везде еще есть мастера своего дела, опытные специалисты, которые бы активно помогали животноводам колхозов и совхозов.
И тут мне пришла мысль – взять шефство над слабым колхозом, где низкие удои, и помочь хозяйству добиться четырех тысяч килограммов молока от каждой коровы.
По состоянию здоровья мне было уже трудно руководить своим колхозом. И на ближайшем отчетно-выборном собрании я сказала об этом колхозникам, предложила выбрать в председатели моего заместителя Владимира Дмитриевича Никулина. Он инженер, молодой, энергичный.
Но колхозники меня совсем не отпустили, выбрали почётным председателем колхоза, а Никулина – председателем. Как работали мы с ним вместе, так и продолжаем работать, только ряд дел целиком перешел к Никулину.
Я решила, что мое шефство будет хорошим вкладом в решение Продовольственной программы, будет моим ответом на неё. Ведь если специалисты-пенсионеры и умельцы сельского труда пойдут в отстающие хозяйства и будут делиться своими знаниями и опытом, это будет большим подспорьем в реализации Продовольственной программы.
Написала я в обком партии письмо, в котором говорила, что наш колхоз «12-й Октябрь» – крепкое хозяйство со знающим коллективом, с большой группой молодых специалистов, поэтому я без ущерба для дела решила взять шефство над отстающим колхозом и поделиться своим многолетним опытом. Отправила письмо в обком, а сама волнуюсь, жду ответа. Чувствую, что решение моё правильное и нужное.
Потом пригласили меня в обком партии, выразили благодарность за моё решение и желание помочь слабому колхозу. Мне рекомендовали колхоз «Октябрь», что находится за 24 километра от нашего. Туда нетрудно добираться, а колхоз тот с большой радостью воспринял это известие.
И вот теперь я позвала Нюшу поехать вместе со мной в колхоз «Октябрь».
– Ты доярка отличная, – говорю я ей, – все приёмы дойки знаешь, может, захочешь остаться в слабом колхозе, помочь ему.
Нюша согласилась. Вместе с нами в колхоз поехал и первый секретарь райкома партии. Всю дорогу мы разговаривали с ним о делах колхоза «Октябрь». Больше всего расспрашивала о состоянии животноводства. Из рассказа поняла, что дела там с этим обстоят плохо, в год от каждой коровы они надаивают всего по 1800 килограммов молока.
Поинтересовалась, как с кормами, – тоже негусто, мало кормов, иной раз и соломы не хватает. Председатель колхоза молодой, хочет работать, старается, стремится вывести колхоз из печального состояния, поэтому очень обрадовался, что берут над ними шефство.
Собралось общее собрание колхозников. Народу пришло много – тут и старые, и молодые, и средних лет. Выступал сначала первый секретарь райкома. Он рассказал о важнейших целях Продовольственной программы, о тех задачах, которые стоят перед их колхозом, и потом представил меня. А отовсюду возгласы: «Знаем мы Малинину, знаем Прасковью Андреевну».
Тут еще больше почувствовала я ответственность моего решения. Люди ждут от меня помощи и, главное, верят. Дали мне слово, и я сказала о том, что по велению сердца пришла к ним, чтобы помочь их колхозу реализовать в жизнь все положения Продовольственной программы.
Рассказала о нашем колхозе «12-й Октябрь», как мы думаем и планируем повысить продуктивность, выполнить всё, что намечено программой, а потом заговорила о социалистическом соревновании, о том, что правильная организация его – огромная помощь и стимул в выполнении заданий. В общем, говорила я более часа и чувствовала, что слушают меня очень внимательно и с интересом. Говорила я и о больших задачах, которые стоят перед полеводами.
– Меня часто спрашивают, – продолжала я, – какие такие мы тайны знаем, что у нас в колхозе «12-й Октябрь» стабильные урожаи. Я всегда говорю: нет у нас никаких тайн. Сами вы знаете – чтобы земля родила, надо любить её, чтобы получить хороший урожай, надо землю хорошо накормить, вспахать, засеять качественными семенами, вовремя обработать посевы, вовремя и без потерь убрать урожай, чтобы ни одно зёрнышко не обронить, ни одного колоска в поле не оставить. Сами вы все это знаете, только иной раз брат наш это и забывает. А еще я скажу, рачительным хозяином надо быть, смотреть, чтобы каждая копеечка рубль принесла, чтобы всё, что нам даёт государство, в дело пошло, а не на ветер.
Тут мне народ аплодировать, а я стала говорить о том, что в Продовольственной программе самое серьёзное внимание уделяется строительству благоустроенного жилья для сельских тружеников, дома будут строиться в основном с надворными постройками для личного подсобного хозяйства.
Одно время было такое поветрие – не иметь личного хозяйства, не держать у себя коров, поросят, овец. Я никогда не могла с этим согласиться. Как это жить в деревне и не иметь коровы или свиньи? Конечно, когда ты живешь в городе, тебе негде держать скотину. Горожанин и травы-то хорошей, деревьев толком не видит. У городского человека и психология иная, чем у деревенского. Но у всех людей есть какая-то естественная потребность общения с животным миром. И мне кажется, вот эта подспудная тоска по животному миру заставляет горожан брать в свои квартиры кошек и собак, птиц и рыб, ежей, морских свинок.
В деревне мы имеем все возможности держать скотину, и я считаю, что сельский житель просто обязан иметь её – корову, свинью, овец… Обязан! И если в городе случаются, скажем, перебои с молоком, в этом виноваты прежде всего мы, жители деревни. И эту вину нельзя с нас снимать. Надо развернуть самую активную пропаганду о том, чтобы каждый житель деревни не чурался того, что он может и должен делать, – иметь свое хозяйство, скот.
Ведь вот есть такие люди, которые, ухватившись за положение – приравнять деревню к городу, – городят незнамо что. Под этим положением надо понимать общую культуру людей, их образованность, культуру труда, механизацию сельскохозяйственного труда, не вычеркивая своеобразий городской жизни и деревенской.
Ну разве можно и нужно ли строить у нас в Самети четырех-пятиэтажные дома? Они не нужны нам. А ведь понастроили на селе немало многоэтажных домов, совсем без сарайчиков или с сарайчиками вроде клетушек. Вот и попробуй разводить тут скот. И не разводили.
Мы в десятой пятилетке выстроили у себя в колхозе «12-й Октябрь» 19 индивидуальных домиков, каждый имеет свой приусадебный участок, добротный сарай для скота. Большую часть домиков отдали молодым семьям, и они разводят скот.
Не встречаюсь я с архитекторами, а хотела бы встретиться с теми, кто проектирует дома для деревни. Спросила бы я иных, знают ли они деревенскую жизнь, бывали хотя бы раз в деревне, знают ли, откуда у нас молоко и что такое корова, что ей надо, чтобы давала она это самое молоко. Спросила бы, не постеснялась…
Меня глубоко возмущают те колхозники, которые стремятся освободить себя от обязанностей нашей деревенской жизни. Культурно жить – это не значит работать «от и до», не иметь своего личного хозяйства, скота. Нет, не в этом заключается культура. Она заключается в глубоком понимании своего долга, в душевном богатстве, деликатности, образованности, к чему мы теперь все стремимся, заключается в освоении того духовного и научного богатства, которым располагает человечество.
Говоря о сельском хозяйстве, нельзя не подчеркнуть то большое внимание, которое наша партия и государство уделяют ему, направляя в село огромные средства. Будет увеличено строительство школ, детских дошкольных учреждений, клубов, будет расширено медицинское обслуживание, улучшатся торговля и бытовое обслуживание. Не говоря уж об огромном жилищном строительстве.
Я говорила труженикам колхоза «Октябрь», что они должны очень серьёзно проанализировать свою работу, четко, ясно понять свои промахи и ошибки, в кратчайший срок исправить их, иначе не смогут воплотить в жизнь Продовольственную программу. Разговор был откровенным и обстоятельным, выступали многие колхозники, говорили о недостатках в работе, задавали мне массу вопросов. Кончилось тем, что мы договорились о сроке моего нового приезда, чтобы подготовить подробные условия социалистического соревнования между подразделениями и внутри каждого подразделения. Во второй свой приезд я должна была встретиться с работниками молочной фермы, разговор должен был состояться на самой ферме.
Возвращаясь к себе домой в Саметь, я всё еще продолжала думать о делах и людях колхоза «Октябрь» и совсем забыла о Нюше. Та сама напомнила о себе:
– Мама Паня, а я всё думаю о том, сколько лет зря прожила, сколько же могла бы за это время сделать добрых дел. Поехать, как вы, в слабый колхоз и помочь поднять ферму. Вот все корю и корю себя.
– Ну уж, не совсем ты даром прожила эти годы, у тебя двое детей, только ты могла бы интереснее, содержательнее прожить это время, ежели бы не оторвалась от деревни, от своего любимого дела. Давай наверстывай упущенное.
В скором времени я опять выехала в колхоз «Октябрь», провела там весь день на молочной ферме. Мне стало ясно, почему у них такие низкие надои. Коровы неухоженные, грязные, видать, чистили их от случая к случаю, о массаже вымени здесь и понятия не имели, рацион кормления не соблюдался. Провела я беседу с доярками, слушали они с большим вниманием и желанием. Дали слово все, о чем я им говорила и что показывала, внедрить в свою практику, заключили соцсоревнование между собой, кто больше надой молока даст. Потом долго беседовала я с руководителями фермы.
Уезжая, пообещала им приехать через месяц и подвести итоги соцсоревнования, проверить, как по-новому построили они свою работу.
Вернулась к себе, а у меня на столе письмо из Чувашии от Георгия Федоровича Астраханцева, управляющего Сельхозтехникой и руководителя «Клуба интересных встреч». Меня уже давно приглашали в Чувашию выступить перед их тружениками села, да всё было недосуг. Ведь меня приглашают и в Казань, и в Оренбург, Ташкент, многие города и села.
А тут, думаю, взялась помогать колхозу «Октябрь» осуществлять на деле Продовольственную программу, почему же мне не поделиться споим опытом работы и с товарищами из Чувашии. И дала согласие, причем решили мы ехать вместе с Александрой Максимовной Лищенко, чтобы та тоже поделилась своим богатым опытом зоотехника. Хотела взять с собой и Нюшу, да она всё еще была в Горьком, оформляла развод с Константином.
В Чебоксарах нас встретил Астраханцев и увез в Козловский райцентр. Начались у нас встречи и выступления, и везде главной темой была Продовольственная программа. Выступали мы в райкоме партии перед руководителями совхозов, директорами, зоотехниками, агрономами, секретарями первичных партийных организаций, в Сельхозтехнике, на республиканской учительской конференции, где я говорила о необходимости воспитывать у детей любовь к своей Родине, к сельскому труду, выступали перед доярками и телятницами. За четыре дня пребывания в Чувашии мы выступили 15 раз.
Хочу особо остановиться на своём выступлении перед молодежью. Собралось очень много народа – ученики 10-х классов, молодые работники сельского хозяйства, учащиеся ПТУ. Меня спрашивали о труде, о нравственности, об отношении к старшим, в чём заключается счастье и т. д.
– Счастье, – говорила я ребятам, – должно быть у каждого. Только как понимать его. Разве может быть счастлив человек, жизнь которого превращается в погоню за материальными благами, сводится к накопительству, вмещается только в мещанское понятие благополучия?
Рассказала я им про несчастье одной моей знакомой, зовут ее Надежда Петровна. Вошла в ее дом невестка и перевернула всю жизнь. «По моде надо жить, мамаша, по моде, – учила невестка Маруся свою свекровь. – Теперь такой мебели, как у вас, ни у кого и нету».
Уж как просила Надежда Петровна хоть кровать свою оставить – она, мол, в боковушке, никто её не видит. Куда там! Выбросила Маруся и эту кровать! А потом одолела её новая забота: целый месяц в город ездила, гарнитур выбирала. Едва перевела дух после покупки, проигрыватель какой-то замысловатый понадобился. Потом хрусталь, ковры. Теперь не дом – магазин, всего полно, все современное, а счастья нет. Ушло оно из дома.
Я свое счастье нашла в труде. С молоком матери передалась мне горячая любовь к родной земле, к животноводству, к старинному нашему селу, к раздольной, величавой реке Волге, близ которой лежит Саметь.
Была напряжённая, полная творческого труда борьба за выведение знаменитой костромской породы коров. Этой борьбе и я, и моя сестра Дуня, все наши прославленные колхозники посвятили свою жизнь. Мы жили полнокровной жизнью, вместе преодолевали трудности, делили горести и утраты, вместе встречали радость и счастье. Да, мы были счастливы, очень счастливы. И я говорю вам, молодым: не бойтесь ни труда, ни трудностей, идите всегда вперед, живите творческой жизнью, и счастье само придет к вам. А уж дальше всё в ваших руках: сумеете удержать его – радуйтесь, упустите – значит, не держали крепко.
Молодёжь слушала меня жадно, а потом я получаю записку: «Вы говорите о том, что должно быть хорошего в человеке. А что вы считаете самым плохим в нём?»
Прочитала я вслух записку и отвечаю:
– Равнодушие к общему делу, к судьбе товарищей. Если ты уверен в правоте, борись, доказывай, не бойся, что иной раз синяки заработаешь. К синяку-то ведь можно медный пятак приложить… А вот нечистой совести ничем не поможешь. И ещё – любить людей надо. Любить их и жалеть.
Вижу – какая-то девушка парня за рукав теребит, чтобы он передал её записку, сама, видать, стеснялась подать. Пошла записка по рядам, и вот я читаю её: «Может ли девушка пригласить парня на танец сама или это стыдно?»
– А почему нет, – отвечаю, – может. Только вот о чём я хочу вам сказать. Много я разъезжаю по разным городам, частенько выступаю на вечерах, где после торжественной и художественной части, как обычно, танцы. Я и сама любила танцевать. Помню, как мы в свое время отплясывали кадриль, тустеп, краковяк. А как заиграют «Выйду ль я на реченьку», ноги сами несут в круг. Красивые танцы. А теперь как танцуют? Топчутся на одном месте да трясутся как больные. Не нравятся мне некоторые современные танцы. Но не об этом хочу сказать. Ведь как вас, девушки, часто парни приглашают на танцы? Потянет парень за руку, а то просто за рукав дёрнет: «Пошли, что ли?» И идет иная девушка! А если парень ещё и выпивши? Некоторых и это не смущает. Смотришь, девушка после танцев подхватила своего кавалера и домой провожать. Делаешь ей замечание, а она ещё с обидой такой: «А что особенного? Не бросать же его, он же выпивши!» Эта простота, а точнее, пустота нравов всегда меня волнует, у каждого ведь человека должна быть внутренняя культура, чувство собственного достоинства. Каждого человека характеризует не только его отношение к порученному делу, но и поведение, его внешний вид, его манеры.
Отвечаю молодежи на их вопросы, а записки идут и идут. В одной спрашивают: «Кто обычно виноват в разрыве брака – жена или муж?»
Прочла я и говорю:
– В каждом случае свой виновник. Но вот что я хочу сказать: от вас, девушки, очень много зависит – будет ли ваш брак счастлив или нет. Как выходили замуж мои подружки и я сама? Помню, бежит сестра Дуня: «Паня, скорее домой, сваты пришли». Мать радостная: дочку-бесприданницу сватают! Нет, не любила я Сергея, но не посмела ослушаться наказа покойного отца. «Замуж, помни, воля моя, выходи только за лошадного». Сергей был неплохим человеком, но жизнь у нас с ним не сложилась. Сейчас уже никто не скажет: «Замуж выходи только за лошадного!» Родители иной раз последними узнают о предстоящей свадьбе. Так что же не живется иным в мире и согласии? Нередко через месяц несут заявление о разводе: «Не сошлись характером».
Не в характере дело! Просто не каждая девушка подготовлена, не каждая готова взять на себя заботу о человеке, которого выбрала спутником, не каждая умеет беречь его, жалеть. Не каждая может через всю жизнь пронести любовь – этот великий дар природы, эту огромную радость. По себе знаю: настоящая любовь может один раз только и встретиться, как встретилась мне настоящая любовь – любила я своего второго мужа, Никандра Малинина. Не проглядите свою любовь, а если есть она, пусть никакие житейские трудности вас не пугают. А парень, прежде чем жениться, должен спросить себя: готов ли он взять на себя ответственность за жену, за будущих детей, готов ли он быть хорошим мужем и отцом, быть опорой семье, взять на себя заботу о самых близких – жене и детях? Нельзя опешить в таком важном вопросе, как женитьба, – нужно выбрать единственную или единственного на всю жизнь.
Вопросов было много, все не перескажешь, только когда кончилась встреча, молодежь плотным кольцом окружила меня, проводила до машины. Видать, говорили мы на вопросы, остро волнующие их, молодых.
Поездка в Чувашию оставила во мне большое впечатление. Всю дорогу домой я вновь и вновь вспоминала встречи, людей, наши разговоры. Где бы мы ни были, мы чувствовали, как жизнь сейчас полна новым содержанием, народ на селе стремится осуществить в жизнь положения и требования Продовольственной программы.
Особенно мне понравился колхоз «Восток» Канашского района. Хозяйство среднее, имеет 2143 гектара пашни, 260 дойных коров. Конечно, для такого хозяйства это немного. У нас в колхозе «12-й Октябрь» пашни 360 гектаров, а коров – 400. Хозяйство в «Востоке» зерно-мясо-молочного направления, урожаи средние. Но чем мне поправился колхоз, это настроением людей. Трудоспособных колхозников у них 605 человек, я разговаривала с очень многими, и все уверенно говорили, что их колхоз за 10 лет выполнит всё, о чём говорится в программе. Настроение у колхозников бодрое, боевое. В колхозе много молодых, они работают во всех отраслях – и полеводами, и механизаторами, и доярками. Особенно я запомнила доярку Нину Герасимову, по окончании 10-го класса она пошла работать на ферму и работала уже шестой год. Смотрела я её группу коров – все животные вычищенные, обихоженные, сытые, молока дают немало. А Нина мне говорит:
– А я надою ещё больше – дам 4 тысячи килограммов молока от каждой коровы, обязательно к 1990 году добьюсь этого.
И такая Нина уверенная в себе, приятно было её слушать. В 1982 году Нину выбрали депутатом местного Совета.
Понравился мне и молодой шофер Валерий Иванов, он тоже депутат сельского Совета, в нем я почувствовала ту же уверенность, что и у Нины, влюбленность в свой труд, крепкую, нерасторжимую связь с колхозом.
Проходивший в ноябре 1982 года Пленум ЦК КПСС также уделил много внимания выполнению Продовольственной программы. На нем указывалось, что центральное место в наших планах занимают меры, связанные с реализацией этой программы, осуществление которой – дело не одного года. Работникам агропромышленного комплекса надо изо дня в день наращивать усилия, трудиться так, чтобы огромные средства, направляемые на решение этой задачи, давали отдачу уже сегодня и ещё большую – завтра.
Материалы Пленума были предметом широкого и глубокого обсуждения на правлении колхоза и на открытом партийном собрании. На собрание пришли почти все колхозники, еле поместились в большом зале Дома культуры. Шел большой принципиальный разговор о развитии общественной и производственной активности колхозников, укреплении дисциплины, совершенствовании стиля работы.
О дисциплине разговор был особый – были ещё у нас в колхозе прогулы, были и случаи, когда механизаторов приходилось отстранять от работы, так как они являлись в нетрезвом виде. Обо всем этом говорили открыто, с указанием имён и фамилий нарушителей дисциплины.
Говорили мы на собрании и о необходимости борьбы за сознательную дисциплину, о наведении образцового порядка в каждом коллективе, в каждом звене, на каждой ферме, о такой дисциплине, которая могла бы двинуть производство вперёд. Отмечалась также необходимость усилить борьбу за хозяйское, бережное отношение к колхозному добру, чтобы в поле не оставалось ни одной картошинки, ни одного кочана капусты, ни одного колоска.
Но гвоздем разговора было повышение урожайности всех культур, увеличение надоев и обеспечение кормами всего поголовья скота.
В эти дни пришла ко мне Нюша. Вид у неё был деловой.
– Пришла, мама Паня, вас проведать, слыхала, вы приболели, – сказала она.
– Я действительно болела, – отвечаю ей. – Две недели пролежала в больнице, теперь поправилась и за дела пора, много их, и все важные. Твои-то дела как?
– Пока никак. Ездила в один колхоз, да не понравилось мне там.
Перед её приходом мне как раз принесли почту – газеты, много писем. Стала перебирать их и вижу письмо от Лидии Васильевны Хорошавилой, председателя колхоза «Победитель» из Кировской области.
Мы познакомились с ней в Москве на заседании союзного Совета колхозов, она заслуженный работник сельского хозяйства РСФСР, была делегатом XXVI съезда партии.
Высокая, худощавая, с решительным лицом и острыми умными глазами, Хорошавина сразу привлекла моё внимание, мы разговорились, и я поняла, что это человек большой воли, с твердым характером, очень сдержанная, умеющая прекрасно владеть собой.
О своём колхозе она говорила с большой любовью, но без всяких прикрас, вроде даже строго. Поместили нас в одном номере гостиницы «Москва», и после заседания Совета колхозов проговорили мы с ней до глубокой ночи.
У нас одна зона – Нечерноземье, где земли скудные, климат суров – трудностей хватает. Это сближало нас, да и взгляды Лидии Васильевны на работу председателя колхоза, на те задачи, которые стоят перед хозяйствами, у нас совпадали, – вот мы и крепко сдружились.
Лидия Васильевна писала мне:
«Дорогая Прасковья Андреевна!
Видела вчера Вас по телевидению, и так захотелось встретиться с Вами, да разве нам вырваться из своих хозяйств. Работы много. Очень серьёзно проработали материалы ноябрьского Пленума партии, наметили ряд различных мероприятий по дальнейшему подъёму хозяйства. Пленум нацелил нас на новые свершения.
На итоги работы пожаловаться не могу, хотя и нелёгким для нас был 82-й год. Но труд наш не пропал даром: получили зерновых по 28,2 центнера с гектара, с двухсот гектаров сняли по 150 центнеров картофеля – это лучший результат в нашем районе. На сто гектаров сельскохозяйственных угодий получили по 250 центнеров молока, пашни у нас 4500 гектаров, а всего сельскохозяйственных угодий – 5700 гектаров.
Вы писали мне, что ваш колхоз по надою молока занял одно из первых мест в районе, очень за Вас рада. И чистый доход у вас большой. А мы, как и в прошлом году, получили чистый доход 350 тысяч рублей. Помните, я Вам рассказывала о вводе у нас новой формы поточно-цеховой системы ведения молочного скота? Она себя оправдывает. До этой системы каждая доярка имела в своей группе 30 коров, она доила их, занималась раздаиванием, чисткой, раздачей кормов и т. д. В настоящее же время труд их разделен: мы теперь имеем цех производства, цех сухостойных коров, цех растёла и т. д.
При встрече с Вами мы говорили о бригадном подряде на выращивании картофеля и корнеплодов. И он себя у нас оправдал, так что в этом году мы ввели также бригадный подряд по выращиванию зерновых и заготовке кормов. Все это себя оправдывает, и тогда решили распространить его и на животноводство.
Сегодня у меня хороший день – подвели итоги работы, они неплохие, хочется, правда, добиться большего. Только что пришла с молочной фермы – идёт молоко, надой отличный.
Много у меня задумок, планов. Когда увидимся в Москве, поговорим обо всём, нужно кое о чем посоветоваться.
Помню Ваш рассказ о молодой талантливой доярке Нюше, если она нигде ещё не устроилась, пусть приезжает к нам. Наши условия Вы знаете, ей будет у нас хорошо.
С сердечным приветом, Хорошавина».
Прочла я это письмо и дала его Нюше. Читала она долго, внимательно. Молча вернула мне.
– Что же молчишь? – спрашиваю её. – Колхоз действительно хороший, Лидия Васильевна мне много о нём рассказывала, и сама она женщина прекрасная. Подумай!
– Не ищу я, мама Паня, лёгкой жизни, – твёрдо ответила Нюша. – Вам вон сколько лет, да и со здоровьем у вас сейчас неважно, и все-таки шефство взяли над слабым колхозом. А я, молодая, здоровая, и пойду в богатое, сильное хозяйство, от трудностей схоронюсь? Нет, не пойдет так. Я решила пойти в отстающий колхоз. Тетка Агафья сейчас больна, врачи нашли у неё воспаление легких, вот как поправится она, так и поедем в колхоз.
Понравилась мне Нюша в этот раз, хорошо рассуждала, правильное решение приняла. Сели мы пить чай, а тут пришли ко мне наши колхозные активисты. Прихворнула я и на улицу не выходила несколько дней, но была в правлении колхоза. А на днях должно было состояться общее колхозное собрание, на него обещали приехать из райкома партии и из РАПО – районного агропромышленного объединения. Вот и пришли ко мне товарищи посоветоваться, поговорить о наших колхозных; делах, об итогах года и дальнейших планах.
Работают, например, у нас два картофелеводческих звена конечной продукции. Одно из них возглавляет Валерий Анатольевич Крошкин, опытный механизатор, комсомолец, в своё время отслужил в армии и вернулся в колхоз. В 1982 году его звено получило по 209 центнеров картофеля с каждого гектара, а план был 180 центнеров, по соцобязательству – 200. И заработали хорошо.
– Вот и расскажи об этом, о новых обязательствах на собрании, – советую я Крошкину.
Здесь в разговор вступила секретарь комсомольской организации Лида Смирнова:
– А я хочу рассказать, как молодёжь опыт отличной работы перенимает от наших ветеранов труда, которые работают и по сей день. От таких, как Харитонова Анна Петровна – ей за 70 лет, а она работает звеньевой на семенниках овощных культур, Савина Анна Никандровна, Орлова Анна Никандровна…
Она перечисляет ветеранов труда, а я как бы вижу их молодыми, сильными, когда они только начинали работать. Мы вместе много лет работали в колхозе.
Тут заговорила доярка Л. А. Валенцова:
– Приятно будет сказать и о работе фермы. В 1982 году надой на одну фуражную корову увеличился на 183 килограмма, валовое производство молока увеличилось на 214 тонн. План продажи молока был выполнен уже 16 октября. Сверх плана мы продали государству 215 тонн молока, а план по мясу выполнили на 151 процент.
Поговорили мы и о звероферме – она меня всегда интересует, сколько сил положено было На её создание. Песцов у нас 680 штук, но начали мы разводить и серебристо-черных лис, их у нас уже 150. На лисий мех теперь большой спрос.
И так проанализировали положение на всех участках. Надо сказать, что у нас в колхозе все отрасли рентабельны. В 1982 году мы получили чистой прибыли 786 тысяч рублей. Все у нас как будто неплохо, говорю я собравшимся, но могло бы быть и лучше, Об этом на собрании и надо сказать обязательно. Резервы у нас большие, их вскрывать надо. И здесь очень важно, чтобы паше районное агропромышленное объединение хорошо и четко координировало всю работу хозяйств, каждого колхоза в отдельности, подсказал тогда механизатор Александр Аверин.
Правильные слова. Взять ту же Сельхозтехнику. Раньше её услуги не были оперативными. Скажем, встанет трактор, хлопочешь месяц и безуспешно. Сейчас на наши просьбы и претензии ремонтники реагируют без промедления. Звонок – тут же выезжает бригада. Но сразу замечу: Сельхозтехника ещё не работает с колхозами на правах равнозаинтересованных партнеров. Сейчас дебатируются предложения о том, чтобы хозяйства платили за услуги ремонтников несколько больше. Мы не против в принципе. Но мы против авансирования подобной повышенной оплаты. Наша позиция: сначала услуга повышенного качества, потом уж и повышенная оплата за эту услугу. Иначе автоматическое повышение расценок во взаимоотношениях партнеров ничего не изменит. Труд колхозных бригад мы тоже ставим сейчас в зависимость от конечных результатов в производстве продукции. Прибавится высококачественной продукции, прибавится и бригадная зарплата – мера организационно и экономически оправданная. Точно такой же принцип стимулирования следует, по-моему, внедрить и при взаимодействии партнеров агропромышленного объединения.
Или же взять овощеводство. Мы плановые овощи и то сдаем с трудом. У каждого партнера свое министерство или ведомство, своя сеть магазинов, баз и т. д. И свой план по производству овощей. Наши же хозяйства в состоянии производить овощи, но не в состоянии реализовать их все непосредственно покупателю, в результате мы находимся в зависимости от облплодовощхоза и терпим убытки.
Долго еще вели мы откровенный разговор о наших успехах и трудностях. Народ ушёл от меня поздно вечером.
…Прошло несколько дней, прибежала ко мне Нюша, вся оживленная, энергичная.
– Мама Паня, уезжаем в колхоз, обо всём договорилась. Там 280 дойных коров. Надои всего 1800 килограммов в год от каждой коровы, очень низкие надои. Я взяла обязательство к 1990 году получить не менее 4 тысяч килограммов молока от каждой коровы. Мы выполним задание Продовольственной программы. Завтра вместе с теткой Агафьей и детишками выезжаем на новое место. Прощайте, мама Паня! Мы обнялись и крепко расцеловались.
Нюша уехала. Я уверена, что она выполнит всё, что задумала. Уверена, что найдёт она своё подлинное счастье.
Когда я работала над этой книгой, сообщила об этом Нюше. Она мне ответила большим письмом, в котором, в частности, писала: «Расскажите в книге о моей судьбе, пусть мои ошибки не повторит ни одна девушка, ни один парень. Только измените мое имя и фамилию». Я выполнила её просьбу. Рассказала всё, как оно было.
С её же позволения привожу ещё одну выдержку из последнего письма ко мне: «Мама Паня, я помню все Ваши уроки, все Ваши мудрые советы и добрые слова. Вы всегда говорили, что доярки должны жить не только своей фермой, но и быть в ответе за все дела колхоза, работать так, чтобы Родина, давшая нам всё, гордилась нами. Я не подведу Вас, честным и самоотверженным трудом добьюсь права называть себя продолжательницей Вашего дела, которому Вы посвятили всю свою жизнь, за что снискали всеобщее признание».
|
