Костромская ГСХА - неофициальный сайт

В небольшой комнате, которая служит Станиславу Ивановичу кабинетом и спальней, на почетном месте висит диплом Всесоюзной сельскохозяйственной выставки о присуждении ему Большой золотой медали.
Для Штеймана, не имевшего тогда никаких иных дипломов, этот документ, заботливо помещенный под стекло в рамку, был своего рода квалификационным аттестатом, признанием его заслуг перед наукой и практикой и в то же время до сих пор остается постоянным напоминанием о том, похожем на волшебный сон зрелище, каким запечатлелась в его памяти грандиозная, величественная выставка.
Достаточно бросить взгляд на эту рамку, и тотчас всплывают и памяти огромные, сверкающие белизной и богатством бесчисленные павильоны, каждый из которых был подобием какого-то сказочного дворца.
С каким волнением вступал тогда Станислав Иванович на асфальтированную площадь выставки, сопровождаемый лучшими доярками и скотниками совхоза.
Они приехали не зрителями или экскурсантами, они привезли на этот праздник сельского хозяйства СССР отборных своих питомцев, целое стадо первоклассных коров и телят. Властная, Орлица, Опытница, Плавная, Схема, Свободная – вот какова была блестящая четвероногая свита Станислава Ивановича и его товарищей.
Сочетание широкого светлого простора с высокими солнечными громадами зданий, изобилие цветов, цитрусовые оранжереи из закавказских субтропиков рядом со стелющимися яблонями Сибири, образцы мичуринского сада! Эмблема выставки – огромная никелевая статуя рабочего и колхозницы – как бы олицетворяла своей твердой поступью смелый шаг многомиллионного советского народа из царства нищеты и угнетения в светлое царство социализма.
Для Станислава Ивановича выставка оказалась той академией, о какой он давно затаенно и молчаливо мечтал. Каждый день пребывания на выставке заметно и ощутимо расширял его кругозор. Здесь он ясно осознал свое место в армии бойцов за преобразование природы.
Тут же, на выставке, по совету или скорее по требованию руководства выставки, он взялся за подготовку широкого отчёта о своих трудах по животноводству, о своей работе в «Караваеве». Он и не предполагал, что отчет этот, намеченный к печати, в самое ближайшее время разрастется в большую книгу, по которой будут учиться и мичуринцы-труженики социалистического животноводства – рядовые доярки и скотницы, и студенты, и даже профессора.
Несколько раз его приглашали к микрофону. И до самых дальних закоулков обширного выставочного городка доносился его голос, сообщавший десяткам тысяч людей простую, но увлекательную историю его работы. Он посвящал слушателей в искусство скромных, но упорных дерзаний, в секреты и тайны кропотливого, порой грязного и тяжелого, но благородного и доблестного труда животновода.
Штейман рассказывал посетителям выставки о том, как на протяжении многих лет шаг за шагом он улучшал доверенное ему молочное стадо, применяя все средства, используя все пути, какие подсказывали ему его знания и опыт. Он не старался изобразить себя ученым, да и слово «новаторство» ни разу не звучало в его рассказе, но от всего, что он говорил, веяло подлинным новаторством, опытностью и кругозором настоящего ученого.
Не только сотни и тысячи колхозных животноводов, но и крупнейшие специалисты внимательно слушали простое, но содержательное повествование Штеймана о новом методе его работы. А когда он переходил к холодному методу воспитания молодняка, обрисовывал и доказывал его огромное оздоровительное значение, важную роль в создании у скота новых качеств выносливости, высокой удойности, молочного долголетия, это было уже настоящим научным открытием для самых квалифицированных животноводов. Это было, поистине, как бы закладкой новой науки об активном и планомерном преобразовании природы скота.
Находились, правда, рутинеры, недоверчиво пожимавшие плечами.
– Какая наука может исходить из такого источника? Имеет ли право учить нас этот практик?
Но были и другие, не менее причастные к науке люди, профессора и даже академики, у которых глубина и новизна взглядов Станислава Ивановича возбуждали неподдельный интерес, привлекали и настораживали:
– Науку всегда обогащал опыт новаторов, пусть даже неизвестных до поры до времени… В опыте Штеймана есть к чему присмотреться, над чем задуматься, тем более, что это не просто слова…
В самом деле, разве не был присланный на выставку из «Караваева» необыкновенный скот достаточно наглядным, живым подтверждением всего того, о чем докладывал посетителям выставки автор этих успехов, совхозный зоотехник Станислав Иванович Шгейман. Каждый его слушатель мог собственными глазами убедиться в том, что скот, о котором говорил Штейман, действительно создан, существует. Сотни и тысячи людей с восхищением смотрели на караваевских коров.
Почти три года длился триумф караваевского скота на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. Не только Станислав Иванович, но и многие его помощники по совхозу, такие, как Евдокия Грехова, Ульяна Баркова, Пелагея Суслова, Мария Кошелева и другие, получили золотые медали и почетные дипломы.
Всеобщее признание завоевали труды этих скромных, самоотверженных, трудолюбивых людей.
Но вот грянул гром Великой Отечественной войны, грянул вскоре после открытия выставки на очередной сезон 1941 года, и скот был спешно возвращен в совхоз.
Напряженных усилий потребовало от коллектива совхоза сохранение драгоценного скота в военные годы, и он был не только сохранен полностью, но и продолжал еще более улучшать свои качества, с честью служил славному делу обороны, снабжая госпитали, многочисленные воинские части тыла и фронта первоклассной продукцией – маслом, сыром, молоком. Высокая ответственность лежала в эти годы на караваевцах, и они оправдали ее перед Родиной с честью.