Костромская ГСХА - неофициальный сайт

Два автобуса движутся по старинной приволжской дороге, ведущей от Костромы на «Караваево». Стоит теплый, ясный предосенний день. К западу за прибрежными рощами угадывается Волга, а на восток, насколько хватает взгляда, растянулись караваевские угодья. Автобусы заполнены не совсем обычными в этих местах пассажирами. Это – делегация чехословацких ученых и крестьян, приехавших повидать уже известный им из книг и газет совхоз «Караваево». Могли ли они, приехав в Советский Союз, миновать место, где столь наглядны и осязаемы плоды Великой революции, преобразившей былую Россию? Могли ли они не познакомиться с когда-то бесправным и безземельным батраком Станиславом Штейманом, который стал ученым, подчиняющим природу творческой воле человека?
В составе делегации были не только крестьяне, но и люди, посвятившие себя сельскохозяйственной науке. Все они с одинаковым интересом слушали рассказ одного из членов делегации, который бывал в этих местах еще до Октябрьской революции. В первую мировую войну вместе с генералом Кусманеком он попал под Перемышлем в русский плен и был послан на сельскохозяйственные работы в усадьбу помещицы Усовой.
– Я думал, что меня съедят здесь волки или медведи, – рассказывал он своим спутникам. – Хозяйка кормила нас изо дня в день вонючей солониной, но для скота она не жалела кормов. Однако самый высокий удой, насколько я помню, при всех стараниях не поднимался выше 3 тысяч литров. Это считалось тогда большим достижением…
Автобус подъехал к въездным воротам «Караваева», на которых приветливо реял флаг народной республики Чехословакии. Большая статуя основателя советской власти В. И. Ленина широким жестом руки как бы приглашала гостей на территорию совхоза.
На месте глухого, дремучего леса, памятного бывшему военнопленному, растянулся сейчас километра на два большой животноводческий городок. Лес отступил далеко к юго-востоку, и почти до самой его стены тянулись строения нового «Караваева». Скотный двор помещицы Усовой давно уже не существует. Его сменили новые дворы, оборудованные по всем правилам науки. За ними возвышается ряд красивых новых домиков со светлыми шиферными кровлями, служебные здания.
Почетных гостей встретили Штейман и директор совхоза Ветчинкин. Затрещали аппараты фотографов, кинооператоров. Молодежный караваевский оркестр, руководимый 70-летним капельмейстером «дядей Костей», сыграл национальный гимн Чехословакии. Гости и хозяева обменялись приветствиями, и сразу же по просьбе прибывших начался осмотр караваевского хозяйства.
Едва переступив порог коровника, гости все, как один, притихли, боясь пропустить хотя бы единое слово из рассказа Штеймана. Все поражало их здесь: исполинские быки, такие же коровы красивой серебристой масти. Переводчик читал надписи на стойловых дощечках:
«Опытница. Пятнадцатая лактация – удой 7 тысяч литров».
«Гроза. Пятая лактация – удой 16 тысяч 500 литров».
«Летная Первая лактация – удой 8тысяч500 литров».
Не удивление, а, пожалуй, даже смятение появилось на лицах гостей. Здесь опровергались, опрокидывались все представления о молочном скоте. Коровы, перешагнувшие за 20 лет жизни и все еще доящиеся, вчерашние нетели, первотелки, дающие больше 8 тысяч литров молока без обычного раздойного разбега, – все это было настоящей выставкой чудес. Штейману, в сущности, мало что оставалось добавить к тому, что читал переводчик на дощечках. Впрочем, на этих дощечках нельзя было прочитать главного: в чем разгадка всего достигнутого? Как удалось добиться всего этого?
Осмотр нескольких десятков телят в возрасте от одного дня до двух недель, совершенно равнодушных к капризам погоды, привел приезжих в полное изумление. Тут, возле этих малышей, заканчивал обычно Станислав Иванович свои объяснения экскурсантам.
Но бесконечный поток вопросов заставил его продолжить беседу. Переводчик еле успевал переводить Станиславу Ивановичу вопросы гостей.
– Мы до сих пор полагали, что холод отрицательно влияет на рост и развитие молодняка. По-вашему выходит, что это не так?
– Скажите, как вам пришли к этому рискованному решению? Пусть результаты и успешны, но ведь надо было обладать огромной смелостью, чтобы ввести это, как повседневный метод…
– Были ли возражения против вашей системы воспитания и в чем они заключались?
Готовый к любому вопросу, Штейман отвечал спокойно, без промедления:
– И практика наша и научная логика доказывают, что живые, полные энергии роста ткани молодых организмов при хорошем питании реагируют на холод именно так, как им положено природой: усиливают сопротивляемость, приобретают наибольшую жизнеспособность. Отсюда и резвость, и потребность в пище, и способность противостоять болезням…
– Возражения против нового метода, конечно, были. Добрый десяток комиссий пришлось мне принять и ознакомить со всеми деталями нашей работы. Сомневались, главным образом, теоретики. Но факты – суть факты, и все возражения постепенно отпали. Поэтому нам оставалось только порадоваться за нашу науку, которая в союзе с практикой принимает все новые полезные пути для переделки природы.
Был задан еще один вопрос. Его задал тот самый человек, который бывал когда-то в усадьбе помещицы Усовой.
– А скажите нам, товарищ Штейман, как вы научились переделывать людей? Я вот, например, знал в свое время Пелагею Суслову, доярку бывшей помещицы Усовой. Была она, по моему мнению, вполне обычной крестьянской женщиной. А сегодня я видел ее с золотой звездочкой, что, как известно нам, есть награда за новаторство, знак передового человека в советский стране…
– Таких, как Пелагея Суслова, у нас много, – ответил Станислав Иванович. – Ее и всех других людей нашей страны воспитывает великая партия Ленина – Сталина. Наши люди видят в себе хозяев своей страны, своего дела. Можно только добавить к этому: люди, которые знали старый дореволюционный мир, особенно ценят все то, что открыто для них сейчас. В том числе, конечно, и я…
Зарубежные гости присоединили свои восторженные записи ко многим записям посетителей, сделанным до них в караваевской книге отзывов. Караваевское новаторство неотразимо проникало и в зарубежную научную мысль. Всем было ясно, что только в великой советской стране могли быть достигнуты такие победы. Но эти победы, вместе с тем, обязывали и гостей из братских республик народной демократии к такой же смелой новаторской деятельности для построения социализма в своих странах.