|
Вы можете спросить меня, где проходит грань между теорией и практикой, между наукой и производством. Такой грани не существует. Наука оплодотворяет производство, производство оплодотворяет науку. Они нераздельны. Если теория отрывается от практики, она отстает и чахнет. Так же и практика: если она не будет считаться с последними достижениями науки, она тоже отстанет и зачахнет.
Поэтому получилось так, что наш совхоз, занимавшийся всегда только практическими делами, стал упоминаться в теоретических трудах. Мне, бывшему батраку, присвоено звание доктора сельскохозяйственных наук. В Караваево переведен Костромской сельскохозяйственный институт, которому присвоено имя «Караваево». Теперь здесь племенной завод, учебное хозяйство, точнее – практическая лаборатория института.
Хотя мне уже больше семидесяти лет, но, как и прежде, я каждое утро выхожу из дому на рассвете, чтобы обойти все наши скотные дворы и телятники, проверить содержание скота, дать совет животноводам, а иногда и помочь им своими руками.
Но нынешнее Караваево совсем не похоже на прежнее. Теперь это, по существу, небольшой городок, очень красивый и благоустроенный. В нем несколько улиц. Удобные дома, окруженные садиками. Здесь прекрасный двухэтажный клуб, гостиница, универмаг. Открыта школа-десятилетка. Есть у нас парк культуры и отдыха, есть и свой стадион. И, куда бы вы ни взглянули, кругом увидите строительные краны: это строятся новые дома, культурные учреждения и производственные помещения.
Если выйти из моего дома и пойти прямо, мимо Дома культуры и столовой, вы попадете в другой городок, в нем обитают животные. И этот городок тоже вполне благоустроен. Здесь из кирпича сложены скотные дворы и телятники – просторные и сухие. Днем через широкие окна их щедро освещает солнце, а вечером – электричество; вентиляторы все время проветривают помещения. Здесь почти больничная чистота. Вся жижа стекает в специальные сточные желоба, устроенные вдоль проходов. Сверху они прикрыты крышками с узкими прорезями, чтобы животные не повредили себе ног. Из желобов жижа попадает в сборные колодцы, оттуда электромотором откачивают ее в цистерны и в цистернах вывозят на поля в качестве ценного удобрения.
Вдоль всех скотных дворов нашего совхоза проведены подвесные железные дороги, по которым движутся вагонетки для доставки кормов и вывозки навоза.
В каждое помещение проведен водопровод: животные всегда имеют свежую воду. Стоит им прикоснуться к рычажку автопоилки, как она наполняется чистой питьевой водой.
Невдалеке от животноводческого городка построены механические мастерские, гаражи, ветеринарная лечебница, кормовой цех, большие склады, лаборатория.
Но особенно я люблю бывать в летнем лагере для телят-молочников. Издали он похож на пасеку. За изгородью на зеленой лужайке ровными рядами установлены клетки. В дождливые дни эти клетки покрывают двухскатными крышами. Тогда они похожи на домики.
Телятники у нас в хозяйстве построены без печей. Во многих колхозных телятниках нашей области колхозники поломали печи, чтобы не было соблазна содержать телят в тепле.
Мне хочется повести читателя по главной улице нашего городка, мимо гостиницы, мимо тех уютных домиков, где живут наши знатные доярки и скотники. Подойдем к деревянной арке, еще до войны построенной при въезде в Караваево. Вот там мы остановимся и окинем взглядом громадное строительство, раскинувшееся в поле.
Мы увидим стены многоэтажных каменных домов. Это строятся учебные аудитории, дома для преподавателей, общежития для студентов…
Сельскохозяйственный институт «Караваево» будет не только первым в нашей стране учебным институтом, переведенным из города в сельскую местность, но станет одним из самых благоустроенных учебных заведений.
На скотных дворах и в телятниках учебного хозяйства «Караваево», каким стал наш совхоз, работают студенты. Они ухаживают за скотом, доят коров, кормят их, убирают помещения, выращивают телят. И я думаю, что эта работа приносит им не меньше пользы, чем лекции, которые они слушают. Глядя на их окрепшие, погрубевшие от работы руки, я представляю себе ученых нового типа: животноводов, агрономов, селекционеров, для которых скотный двор и поля становятся богатейшей лабораторией, источником новых научных открытий.
Куда не пойдешь сейчас в учхозе, повсюду видишь студентов. Как весенний поток, молодежь затопила наш маленький городок. А хорошо, когда видишь кругом много молодых людей, – с ними и сам будто молодеешь.
Вышел я на днях вечером из дома – было тихо, тепло, луна светила. Сел на ступеньки своего дома, слышу: смех, несши. Это молодежь возвращалась из кино. Открыл калитку и зашагал навстречу: так захотелось запеть с юношами и девушками вместе, ведь я в молодости очень любил петь и слыл неплохим гармонистом. Но стоило мне приблизиться к ним, как песня оборвалась и ребята умолкли.
– Извините нас, Станислав Иванович, – смущенно сказала шедшая впереди девушка. – Мы, наверно, слишком шумно вели себя, может быть, помешали вам отдыхать?
И столько в их извинении было почтительности и уважения, что мне даже стало как-то не по себе. Взволнованный этой встречей, я вернулся домой, улегся в постель и долго не мог заснуть. «Много чести оказали мне советский народ и Советское правительство, – думал я в ночной тишине, – меня наградили высшими наградами Родины, создали наилучшие условия для жизни и работы, молодежь оберегает мой покой. А все ли я сделал, чтобы оправдать эти награды и заботы?». И мне захотелось жить еще долго-долго, чтобы не только наши коровы, но и коровы других колхозов и совхозов давали много жирного молока и чтобы стоило оно дешевле, чем стоит сейчас.
Прочитав эту книгу, юный читатель может подумать: а зачем мне учиться, когда Штейман, человек без образования, прямо из батраков попал в доктора наук?
Нет. Дело было не так. Я учился упорно, мучительно, тяжело. Учился урывками, всю жизнь, не отрываясь от работы. Чаще всего мне приходилось доискиваться истины самому, у меня не было педагогов. Поэтому я очень рад, что теперь вся наша молодежь учится в школах, а потом может идти в высшие учебные заведения, куда зовет призвание, к чему стремится сердце.
В этой книге я хотел показать, как увлекательна, сложна и романтична моя профессия – профессия животновода. «С внешней стороны, – писал Михаил Иванович Калинин, – это дело кажется грубым – во дворе ухаживать за скотом, а на самом деле это очень тонкое дело. Ни в одной отрасли труда, исключая только уход за человеком, не требуется такого внимания и любви к делу, как: в животноводстве».
Очень хорошо, что сейчас в сельское хозяйство приходят люди, получившие среднее образование, что доят коров и ухаживают за телятами грамотные, знающие и культурные работники. Это позволит еще выше поднять общественное животноводство, сблизить практику с наукой, решить многие важные задачи, которые до сих пор наукой не решены.
И еще мне хочется сказать молодому читателю: не бойся физического труда! Физический труд никогда не был для меня отталкивающим, я всегда находил в нем величайшее удовлетворение. Он был для меня средством творческих поисков, средством познания природы и участия в общей великой борьбе за прекрасное общество человечества – коммунизм.
|
